Неточные совпадения
Этот вопрос, казалось, затруднил гостя, в
лице его показалось какое-то напряженное выражение, от которого он даже покраснел, — напряжение что-то выразить, не совсем покорное словам. И в самом деле, Манилов наконец услышал такие
странные и необыкновенные вещи, каких еще никогда не слыхали человеческие уши.
Я замечал, и многие старые воины подтверждали мое замечание, что часто на
лице человека, который должен умереть через несколько часов, есть какой-то
странный отпечаток неизбежной судьбы, так что привычным глазам трудно ошибиться.
Странная улыбка искривила его
лицо, жалкая, печальная, слабая улыбка, улыбка отчаяния.
Сошлись и от Капернаумовых: сам он, хромой и кривой,
странного вида человек с щетинистыми, торчком стоящими волосами и бакенбардами; жена его, имевшая какой-то раз навсегда испуганный вид, и несколько их детей, с одеревенелыми от постоянного удивления
лицами и с раскрытыми ртами.
Раскольников молча поднял на него свое бледное и почти грустное
лицо и ничего не ответил. И
странною показалась Разумихину, рядом с этим тихим и грустным
лицом, нескрываемая, навязчивая, раздражительная и невежливая язвительность Порфирия.
Вид этого человека с первого взгляда был очень
странный. Он глядел прямо перед собою, но как бы никого не видя. В глазах его сверкала решимость, но в то же время смертная бледность покрывала
лицо его, точно его привели на казнь. Совсем побелевшие губы его слегка вздрагивали.
И
странный блеск взгляда, и мертвенная смуглота
лица, выступавшего резкими чертами, заставили бы скорее подумать, что это был призрак.
В это время, показалось ему, мелькнул пред ним какой-то
странный образ человеческого
лица.
Ребенок тут, подле маменьки: он вглядывается в
странные окружающие его
лица, вслушивается в их сонный и вялый разговор. Весело ему смотреть на них, любопытен кажется ему всякий сказанный ими вздор.
Поразительной чертой в ее
лице была необыкновенная величина выпуклых полузакрытых глаз, которые составляли
странный, но приятный контраст с крошечным ротиком. Губки были сложены, а глаза смотрели так серьезно, что общее выражение ее
лица было такое, от которого не ожидаешь улыбки и улыбка которого бывает тем обворожительнее.
При взгляде на тендер и на рельсы, под влиянием разговора с знакомым, с которым он не встречался после своего несчастия, ему вдруг вспомнилась она, то есть то, что оставалось еще от нее, когда он, как сумасшедший, вбежал в казарму железнодорожной станции: на столе казармы бесстыдно растянутое посреди чужих окровавленное тело, еще полное недавней жизни; закинутая назад уцелевшая голова с своими тяжелыми косами и вьющимися волосами на висках, и на прелестном
лице, с полуоткрытым румяным ртом, застывшее
странное, жалкое в губках и ужасное в остановившихся незакрытых глазах, выражение, как бы словами выговаривавшее то страшное слово — о том, что он раскается, — которое она во время ссоры сказала ему.
— Ни слова больше, — повторила она, и с
странным для него выражением холодного отчаяния на
лице она рассталась с ним.
«Но знаю ли я ее мысли, ее желания, ее чувства?» вдруг шепнул ему какой-то голос. Улыбка исчезла с его
лица, и он задумался. И вдруг на него нашло
странное чувство. На него нашел страх и сомнение, сомнение во всем.
Как ни страшно было Левину обнять руками это страшное тело, взяться за те места под одеялом, про которые он хотел не знать, но, поддаваясь влиянию жены, Левин сделал свое решительное
лицо, какое знала его жена, и, запустив руки, взялся, но, несмотря на свою силу, был поражен
странною тяжестью этих изможденных членов.
«Да, да, вот женщина!» думал Левин, забывшись и упорно глядя на ее красивое, подвижное
лицо, которое теперь вдруг совершенно переменилось. Левин не слыхал, о чем она говорила, перегнувшись к брату, но он был поражен переменой ее выражения. Прежде столь прекрасное в своем спокойствии, ее
лицо вдруг выразило
странное любопытство, гнев и гордость. Но это продолжалось только одну минуту. Она сощурилась, как бы вспоминая что-то.
Он смотрел на дверь, и
лицо его имело
странное новое выражение.
— Это кто? Какое жалкое
лицо! — спросил он, заметив сидевшего на лавочке невысокого больного в коричневом пальто и белых панталонах, делавших
странные складки на лишенных мяса костях его ног.
— Я? ты находишь? Я не
странная, но я дурная. Это бывает со мной. Мне всё хочется плакать. Это очень. глупо, но это проходит, — сказала быстро Анна и нагнула покрасневшее
лицо к игрушечному мешочку, в который она укладывала ночной чепчик и батистовые платки. Глаза ее особенно блестели и беспрестанно подергивались слезами. — Так мне из Петербурга не хотелось уезжать, а теперь отсюда не хочется.
От этого-то и происходило то
странное выражение мертвенности на его
лице, которое так поразило Анну.
Все в доме вдруг словно потемнело; все
лица вытянулись, сделалась
странная тишина; со двора унесли на деревню какого-то горластого петуха, который долго не мог понять, зачем с ним так поступают.
Голос старика перервался, а по
лицу его сына, хотя он и продолжал лежать с закрытыми глазами, проползло что-то
странное.
Все
лицо его было невелико, худо, в веснушках, книзу заострено, как у белки; губы едва было можно различить; но
странное впечатление производили его большие, черные, жидким блеском блестевшие глаза; они, казалось, хотели что-то высказать, для чего на языке, — на его языке по крайней мере, — не было слов.
Эти последние слова Касьян произнес скороговоркой, почти невнятно; потом он еще что-то сказал, чего я даже расслышать не мог, а
лицо его такое
странное приняло выражение, что мне невольно вспомнилось название «юродивца», данное ему Ерофеем. Он потупился, откашлянулся и как будто пришел в себя.
Черное сукно сюртука и белый, высокий, накрахмаленный воротник очень невыгодно для Краснова подчеркивали серый тон кожи его щек, волосы на щеках лежали гладко, бессильно, концами вниз, так же и на верхней губе, на подбородке они соединялись в небольшой клин, и это придавало
лицу странный вид: как будто все оно стекало вниз.
Он встал, пошел к себе в комнату, но в вестибюле его остановил
странный человек, в расстегнутом пальто на меху, с каракулевой шапкой в руке, на его большом бугристом
лице жадно вытаращились круглые, выпуклые глаза, на голове — клочья полуседой овечьей шерсти, голова — большая и сидит на плечах, шеи — не видно, человек кажется горбатым.
— Воинов, — глубоким басом, неохотно назвал себя лысый; пожимая его холодную жесткую руку, Самгин видел над своим
лицом круглые, воловьи глаза,
странные глаза, прикрытые синеватым туманом, тусклый взгляд их был сосредоточен на конце хрящеватого, длинного носа. Он согнулся пополам, сел и так осторожно вытянул длинные ноги, точно боялся, что они оторвутся. На узких его плечах френч, на ногах — галифе, толстые спортивные чулки и уродливые ботинки с толстой подошвой.
Встречу непонятно, неестественно ползла, расширяясь, темная яма, наполненная взволнованной водой, он слышал холодный плеск воды и видел две очень красные руки; растопыривая пальцы, эти руки хватались за лед на краю, лед обламывался и хрустел. Руки мелькали, точно ощипанные крылья
странной птицы, между ними подпрыгивала гладкая и блестящая голова с огромными глазами на окровавленном
лице; подпрыгивала, исчезала, и снова над водою трепетали маленькие, красные руки. Клим слышал хриплый вой...
А на другой день Безбедов вызвал у Самгина
странное подозрение: всю эту историю с выстрелом он рассказал как будто только для того, чтоб вызвать интерес к себе; размеры своего подвига он значительно преувеличил, — выстрелил он не в
лицо голубятника, а в живот, и ни одна дробинка не пробила толстое пальто. Спокойно поглаживая бритый подбородок и щеки, он сказал...
Он чувствовал себя очень плохо, нервный шок вызвал физическую слабость, урчало в кишечнике, какой-то
странный шум кипел в ушах, перед глазами мелькало удивленно вздрогнувшее
лицо Тагильского, раздражало воспоминание о Харламове.
Он читал Бокля, Дарвина, Сеченова, апокрифы и творения отцов церкви, читал «Родословную историю татар» Абдул-гази Багодур-хана и, читая, покачивал головою вверх и вниз, как бы выклевывая со страниц книги
странные факты и мысли. Самгину казалось, что от этого нос его становился заметней, а
лицо еще более плоским. В книгах нет тех
странных вопросов, которые волнуют Ивана, Дронов сам выдумывает их, чтоб подчеркнуть оригинальность своего ума.
Когда она поднимала руки, широкие рукава взмахивались, точно крылья, и получалось
странное, жуткое противоречие между ее белой крылатой фигурой, наглой, вызывающей улыбкой прекрасного
лица, мягким блеском ласковых глаз и бесстыдством слов, которые наивно выговаривала она.
Эта
странная губа придавала плюшевому
лицу капризное выражение — с такой обиженной губой сидят среди взрослых дети, уверенные в том, что они наказаны несправедливо.
Эти слова прозвучали очень тепло, дружески. Самгин поднял голову и недоверчиво посмотрел на высоколобое
лицо, обрамленное двуцветными вихрами и темной, но уже очень заметно поседевшей, клинообразной бородой. Было неприятно признать, что красота Макарова становится все внушительней. Хороши были глаза, прикрытые густыми ресницами, но неприятен их прямой, строгий взгляд. Вспомнилась
странная и, пожалуй, двусмысленная фраза Алины: «Костя честно красив, — для себя, а не для баб».
Владимирские пастухи-рожечники, с аскетическими
лицами святых и глазами хищных птиц, превосходно играли на рожках русские песни, а на другой эстраде, против военно-морского павильона, чернобородый красавец Главач дирижировал струнным инструментам своего оркестра
странную пьесу, которая называлась в программе «Музыкой небесных сфер». Эту пьесу Главач играл раза по три в день, публика очень любила ее, а люди пытливого ума бегали в павильон слушать, как тихая музыка звучит в стальном жерле длинной пушки.
Повинуясь
странному любопытству и точно не веря доктору, Самгин вышел в сад, заглянул в окно флигеля, — маленький пианист лежал на постели у окна, почти упираясь подбородком в грудь; казалось, что он, прищурив глаза, утонувшие в темных ямах, непонятливо смотрит на ладони свои, сложенные ковшичками. Мебель из комнаты вынесли, и пустота ее очень убедительно показывала совершенное одиночество музыканта. Мухи ползали по
лицу его.
И, заглядывая в
лицо Самгина, он продолжал
странным, упрашивающим тоном...
Она уже не шептала, голос ее звучал довольно громко и был насыщен гневным пафосом.
Лицо ее жестоко исказилось, напомнив Климу колдунью с картинки из сказок Андерсена. Сухой блеск глаз горячо щекотал его
лицо, ему показалось, что в ее взгляде горит чувство злое и мстительное. Он опустил голову, ожидая, что это
странное существо в следующую минуту закричит отчаянным криком безумной докторши Сомовой...
В магазинах вспыхивали огни, а на улице сгущался мутный холод, сеялась какая-то сероватая пыль, пронзая кожу
лица. Неприятно было видеть людей, которые шли встречу друг другу так, как будто ничего печального не случилось; неприятны голоса женщин и топот лошадиных копыт по торцам, —
странный звук, точно десятки молотков забивали гвозди в небо и в землю, заключая и город и душу в холодную, скучную темноту.
И, если б при этом она не улыбалась
странной своей улыбкой, можно было бы не заметить, что у нее, как у всех людей, тоже есть
лицо.
—
Странное желание, — обиженно заметила Любаша. — И
лицо злое, — добавила она, снова приняв позу усталого человека.
Он встал, пошел дальше, взволнованно повторяя стихи, остановился пред темноватым квадратом, по которому в хаотическом беспорядке разбросаны были
странные фигуры фантастически смешанных форм: человеческое соединялось с птичьим и звериным, треугольник с
лицом, вписанным в него, шел на двух ногах.
Я изумился. В самом деле сходство Пугачева с моим вожатым было разительно. Я удостоверился, что Пугачев и он были одно и то же
лицо, и понял тогда причину пощады, мне оказанной. Я не мог не подивиться
странному сцеплению обстоятельств: детский тулуп, подаренный бродяге, избавлял меня от петли, и пьяница, шатавшийся по постоялым дворам, осаждал крепости и потрясал государством!
Когда Грэй поднялся на палубу «Секрета», он несколько минут стоял неподвижно, поглаживая рукой голову сзади на лоб, что означало крайнее замешательство. Рассеянность — облачное движение чувств — отражалось в его
лице бесчувственной улыбкой лунатика. Его помощник Пантен шел в это время по шканцам с тарелкой жареной рыбы; увидев Грэя, он заметил
странное состояние капитана.
В сенях сидели на пятках те же
лица, но на крыльце стоял, по уговору, младший из полномочных в каком-то
странном головном уборе.
Изумление
лиц, присутствовавших при этой загадочной сцене, было беспредельно.
Странным показалось и то, что градоначальник хотя и сквозь зубы, но довольно неосторожно сказал...
Совершенно провалившийся между носом и острым подбородком рот, вечно осененный язвительною улыбкой, небольшие, но живые, как огонь, глаза и беспрестанно меняющиеся на
лице молнии предприятий и умыслов — все это как будто требовало особенного, такого же
странного для себя костюма, какой именно был тогда на нем.
Но еще
страннее, еще неразгаданнее чувство пробудилось бы в глубине души при взгляде на старушек, на ветхих
лицах которых веяло равнодушием могилы, толкавшихся между новым, смеющимся, живым человеком.
— Подле, — бормотал Митя, целуя ее платье, грудь, руки. И вдруг ему показалось что-то
странное: показалось ему, что она глядит прямо пред собой, но не на него, не в
лицо ему, а поверх его головы, пристально и до странности неподвижно. Удивление вдруг выразилось в ее
лице, почти испуг.
Митя смотрел на них на всех поочередно; но что-то вдруг поразило его в
лице Грушеньки, и в тот же миг что-то совсем новое промелькнуло и в уме его —
странная новая мысль!
Чудно это, отцы и учители, что, не быв столь похож на него
лицом, а лишь несколько, Алексей казался мне до того схожим с тем духовно, что много раз считал я его как бы прямо за того юношу, брата моего, пришедшего ко мне на конце пути моего таинственно, для некоего воспоминания и проникновения, так что даже удивлялся себе самому и таковой
странной мечте моей.